|
|
|
 |
::: УРОКИ ИСТОРИИ |
» ПУБЛИКАЦИИ
Константин Петрович Победоносцев
Константин Петрович Победоносцев (1827-1907) был натурой страстной, твердой и даже одержимой в отстаивании собственных убеждений.
Он вошел в историю с неоднозначной, если не сказать мрачной, репутацией. В интеллигентском сознании К.П. Победоносцев закрепился под знаком реакционера, гонителя земств, свободы печати, проповедника самодержавия и церковности. В памяти потомков он более всего сохранился в образе злого гения, каким предстал в поэме А. Блока "Возмездие".
В те годы дальние, глухие,
В сердцах царили сон и мгла:
Победоносцев над Россией
Простер совиные крыла,
И не было ни дня, ни ночи,
А только тень огромных крыл;
Он дивным кругом очертил
Россию, заглянув ей в очи
Стеклянным взором колдуна...
Несомненно, образованнейший человек, крупный ученый-правовед, оберпрокурор Синода, К.П. Победоносцев со всем присущим ему темпераментом, талантом писателя, даром убеждения выражал в российском образовании его православную, традиционную, державную составляющую. И в этой своей последовательной деятельности снискал как сторонников, так и врагов, особенно среди интеллигенции, видевших в Победоносцеве символ реакции и даже мракобесия.
Как отмечали современники, К.П. Победоносцев для своих оппонентов являлся таким противником, которого нельзя было презирать, почти невозможно оспаривать и которого оставалось только ненавидеть. Об этом ярко свидетельствуют те эпитеты, коими они награждали К.П. Победоносцева: "изувер, гаситель, гений тьмы", "Великий инквизитор", "князь тьмы, ненависти и неверия", "нелепая галлюцинация, дикий кошмар русской истории", "тиран и изверг", "государственный вампир" и даже "хорек, обучившийся диалектике".
Однако, как почитатели и приверженцы К.П. Победоносцева, так и значительная часть его противников одинаково признавали, что он - человек государственного ума, колоссальных знаний, неподкупной честности и изумительного трудолюбия. В частности, В.В. Розанов в июне 1899 г. писал о К.П. Победоносцеве: "По уму собственно он выше, я думаю, Сперанского; но недоверие его к людям и вообще отсутствие молодой мощи наития отняло у него 1/2 добродетелей. Он все "крепит" и есть "крепительная Россия", когда по отношению ко многому ее нужно "прочистить"... Но мне он как-то мил резкостью слова, быстротой жеста, всею страстностью сухой и высокой, и гибкой фигуры..."
Константин Петрович Победоносцев родился в 1827 г. в Москве в многодетной профессорской семье. Закончил одно из самых привилегированных учебных заведений - училище правоведения. Затем служба в Сенате, преподавательская деятельность в Московском университете, избрание в действительные члены Императорского Общества Российской истории и древностей. Одновременно с С.М. Соловьевым он становится воспитателем престолонаследника - вначале Николая, безвременно умершего, затем будущего императора Александра III, на которого он имел большое влияние. В 1868 г. за выдающиеся заслуги в области научной (им был опубликован первый в стране "Курс гражданского права") и государственной деятельности ему было присвоено звание сенатора. В 1872 г. К.П. Победоносцев становится членом Государственного совета, с 1880 по 1905 г. - обер-прокурором Святейшего Синода. Как крупный ученый в области юрис-пруденции, истории и педагогики он был избран почетным профессором Московского, Петербургского, Казанского университетов и университета св. Владимира в Киеве, а также почетным членом Парижской академии наук.
Совершенно ясно, что человек таких знаний и убеждений просто не мог не проявить интереса к проблемам воспитания и образования в стране, с его же точки зрения переживавшей глубокий духовный кризис. Не мог он их игнорировать, конечно, и просто в силу своего статуса. Во всяком случае К. Победоносцев начинает достаточно систематически выступать в печати по вопросам образования, уже, будучи обер-прокурором Синода. И надо сразу же сказать, что в своих педагогических работах этот консервативный мыслитель предстает отнюдь не карикатурным ретроградом, "с порога" отрицающим любые перемены и новации.
У обер-прокурора Синода, несомненно, была четко и глубоко продуманная образовательная политика. В начальной школе Победоносцев видел, прежде всего, хранительницу российских традиций, религиозных устоев, нравственных норм и только, в-четвертых, и в-пятых - собственно место обучения. Идеалом народной школы для него была такая, где учащиеся приобретали минимум элементарных знаний, но зато глубоко впитывали уважение к Богу, любовь к Отечеству и почитание своих родителей. В его любимом детище - церковно-приходских школах - образование строилось именно по этой схеме.
В книге "Новая школа" (1898, 2-е изд. 1899) К. Победоносцев вполне определенно признавал возможность и необходимость педагогических реформ в России, в то же время считая, что для подобных преобразований требуется серьезный анализ всех существующих систем воспитания, чтобы, в конце концов, выработать наиболее приемлемый теоретический образец для русского общества. Автор не ограничился одними декларациями и предложил сравнительную характеристику различных действующих моделей образования: французской, германской и английской.
Особый интерес у К. Победоносцева вызывала английская система образования, с которой русский консерватор смог познакомиться непосредственно в исторической "цитадели" консерватизма и, в частности, во время своих встреч и бесед с известным английским теоретиком и практиком образования С. Редди. Согласно концепции С. Редди, образование должно быть основано на гармоническом развитии всех человеческих способностей, а школа являться реальным и практическим миром, "как можно ближе знакомящим детей с действительною сущностью вещей". К основным достоинствам собственной школы С. Редди К. Победоносцев причислял: неформальность обучения, эстетическое окружение, домашний быт, разнообразную и гармоническую организацию занятий (умственные, физические, художественные, развлечения), отсутствие поощрительных мер (способных развить зависть), разумное и умеренное введение в учебную программу иностранных языков.
В таком образовании К.Победоносцев увидел подлинный "поворот" образовательного процесса к личной индивидуальности, к человеку с его реальными, а не абстрактными потребностями, с его жизненной энергией и инициативой: "Миру новому нужно и новое воспитание, - воспитание, приучающее человека рассчитывать не на даровую общественную помощь, не на какие-либо искусственные общественные группы, а лишь на самого себя - воспитание, создающее людей не прошлого, а будущего".
По его убеждению, будущая реформа образования ни в коем случае не может обойти вниманием и социальный статус преподавателей. При существующей школьной системе учитель или профессор "отрабатывает" положенное время и не имеет никакого отношения к конкретным ученикам, с которыми чаще всего совершенно не знаком. Личного и постоянного отношения между учителем и учеником не существует, а наведение порядка и другие конкретные меры производит надзиратель, личность которого не вызывает в обществе (к сожалению, чаще всего справедливо) ничего, кроме негативных эмоций. Такой школьный порядок приводит к тому, что ученик практически лишен какого-либо воспитательного влияния со стороны своих преподавателей и предоставлен самому себе. Результатом отсутствия влияния учителя становится совершенно неоправданное и неадекватное самоутверждение ученика, старающегося в своей свободе "укрыться" от надзора и привыкающего лгать, причем не только окружающим, но, в существенной мере, самому себе. По этому поводу К. Победоносцев писал: "Педагогическая система, приводящая к привычке притворяться и лгать, - система явно и безапелляционно негодная".
Будущая новая школа, образец которой русский мыслитель нашел в Англии, должна была на место учителя и надзирателя поставить профессора-воспитателя, живущего с учениками и обучающего их не только формально, но и на личном примере, находясь с ними в духовно близких отношениях, поскольку "непрерывное обращение преподавателя с воспитанниками устанавливает между ними отношение, похожее на отношение к детям отца". Только в этом случае, ученик не предоставлен самому себе и дурному влиянию товарищей. Таким образом, К. Победоносцев считал исключительно важным определенное сближение двух типов образования и воспитания: семейного и школьного. В этой апелляции к семейному и даже патриархальному началу в педагогике (учитель-отец) он, безусловно, выступал как последовательный консерватор-традиционалист.
Важным недостатком российской системы образования К. Победоносцев признавал также узкопрофессиональный подход к преподаванию и к преподавателям, которых принято считать, прежде всего, специалистами, а не воспитателями. Русский консерватор подчеркивал, что узкие рамки научной профессии отнюдь не способствуют формированию воспитательных способностей. По его убеждению, учитель и профессор должны быть не только специалистами в конкретной сфере науки, а, в первую очередь, разносторонне развитыми людьми и воспитателями, способными оказывать благотворное влияние на учеников. Для того чтобы это стало возможным, необходимо добиться того, чтобы живое общение между учителем и учеником дополнялось разумной организацией всего учебного процесса, в котором общеобразовательные и специальные предметы будут соотнесены по единому принципу.
Как видно эти, на первый взгляд, консервативные убеждения Победоносцева ярко выражено гуманистичны. Его главная педагогическая книга "Учение и учитель" (1903-1904) центрируется на личности инспектора и директора школы, учителя и ученика. Эта работа вообще очень необычна. Она была написана в своеобразной импрессионистической манере, отчасти напоминающей манеру его не менее знаменитого современника В.В. Розанова. Впрочем, К. Победоносцев и сам был прекрасным литератором. Прекрасным русским литературным языком говорилось в книге о вечных и необычайно привлекательных для учительского сознания истинах: о педагогическом долге, о необходимости связи учебы с жизнью, о высоком призвании педагога - "подвижника с живою душою, полагающего всю эту душу свою в дело обучения и воспитания".
Сквозь внешние, формальные оболочки - документацию, учебные планы и программы, правила правописания, результаты экзаменов - гуманист страстно призывал увидеть человеческую личность учащего и учащегося. И не просто увидеть, а максимально им помочь.
Поднять на новую ступень церковную школу с этого времени для К.П. Победоносцева - одно из важнейших дел его жизни. Сделав ставку на церковную школу, обер-прокурор Синода попытался создать все возможное для ее возрождения, и в первую очередь он теоретически обосновал ее необходимость. В создании такой школы К.П. Победоносцев проявил немало стараний и изобретательности, трезвого расчета, который строился в первую очередь на даровом труде приходских священников.
Причины такого пристального и заинтересованного внимания к церковной школе были связаны с необходимостью укрепления государственного устройства и усиления монархической власти. Во многом благодаря К.П. Победоносцеву в русской педагогике прочно утвердилось такое положение, согласно которому молодых людей следует обучать и воспитывать таким образом, чтобы каждый мог знать свое будущее место в жизни.
Следует отметить, что его усилиями церковно-приходская школа действительно стала альтернативной и, выражаясь современным языком, вполне конкурентоспособной по отношению к земской школе, страдавшей от "самодеятельности" сторонников нового движения.
Таким образом, в вопросе об отношениях между обществом и школой, в вопросах ее реформирования по пути приближения к новой модели образования, отвечающей задачам прогрессивного развития общества, позиция консерватора К.П. Победоносцева по ряду моментов была более радикальной, нежели у реформаторов.
Принципиально важным для учителя он считал сознание своего долга, а не механическое следование каким бы то ни было методикам. Спокойствие, внимательность, твердая воля и требовательность к себе, терпение - вот те личные качества, которые жизненно необходимы педагогу. Можно сказать, что учитель, в понимании К. Победоносцева, - фигура харизматическая, он должен обладать даром стимулировать у учеников стремление к "возможной полноте работы" и возбуждать в них "стремление к совершенству". Безусловно, огромное значение имеет нравственный облик преподавателя, чье поведение должно служить образцом и вызывать уважение учащихся.
Учеба приносит действительную пользу, настаивал К. Победоносцев, только если она носит "осмысленный" и "разумный" характер. Такое "разумное" образование не может основываться на следовании "мертвой букве закона и жестокой взыскательности".
Он резко критически относился к модным нововведениям земской школы, склоняющейся зачастую либо к некритическому подражанию западно-европейским образцам, либо к бездумной самодеятельности. В представлении К.П. Победоносцева "стремление к всеобщему просвещению" отдаляет школу от реальной действительности. Детям нужны такие конкретные знания и такие практические умения, нужна такая школа, которая "люба народу", а не та, куда насильно пихают "детей доктринеры обязательного общеобразовательного обучения, этим нарушая "свободу человека". Провозглашая приоритет ремесленнической подготовки, профессионализации начальной школы, он отмечал, что плоха та школа, которая отрывает человека от его среды, лишает семью рабочей силы, развращает детей "мечтами суеты и тщеславия". Идеалом народной школы для него была такая, где учащиеся приобретают минимум элементарных знаний, но зато учатся основательно любить и уважать Бога, любить Отечество и почитать своих родителей.
В определенном смысле К. Победоносцев оказался в парадоксальной ситуации: с одной стороны, он был принципиальным противником подчинения образования государственным и политическим целям (будь то в Германии или в России), с другой, апеллируя к официальному идеологическому принципу единства "самодержавия, православия и народности", он просто не мог не поставить задачи религиозного (церковного) и "народного" образования (тем более в его уваровской версии) в прямую связь с интересами монархической российской государственности. Видел ли К. Победоносцев, последовательный и серьезный мыслитель, выход из этого противоречия? Во всяком случае, он стремился его найти.
С этим связана некоторая (но достаточно существенная) неопределенность концепции образования К. Победоносцева. Отстаивая свой идеал "народной школы", он провозглашал независимость обучения от "теоретического доктринерства" и настаивал на необходимости практической направленности школы, которая призвана не к просвещению детей "суммой голых знаний, коими программы наши напичканы", а к их подготовке к "реальной жизни", к профессиональному образованию ("умению делать известное дело"). В то же время "народность" образования, по Победоносцеву, предполагала строгую обязательность религиозно-нравственного воспитания: "По народному понятию, школа учит читать, писать и считать, но, в нераздельной связи с этим, учит знать Бога и любить Его и бояться, любить Отечество, почитать родителей". Понятный и четко сформулированный консервативный идеал воспитания. Но каковы пути его практического приложения? Смог ли К. Победоносцев предложить подлинную альтернативу педагогике, которую сам же окрестил "казарменной"? На этот вопрос может быть дан скорее отрицательный ответ. По сути, К. Победоносцев в своей концепции образования сосредоточился на критике различных крайностей и заблуждений (не только либерально-радикального, но и консервативного порядка) и на очень последовательной апологии содержательной (преимущественно воспитательной) стороны обучения. В этом отношении его позиция представляет несомненный интерес.
Конечно, взгляды К.П. Победоносцева в начале XX века казались уже принадлежностью другой эпохи. Он жестко выступал против высшего женского образования, почему-то видя в нем развращающий фактор, "ведущий к растлению нравов". Демократическому требованию предоставить женщинам равные права с мужчинами в области образования К.П. Победоносцев и его окружение противопоставляли целую систему дискриминационных мер, тормозивших развитие женских гимназий и прогимназий, институтов, высших курсов, профессиональных школ. В 1895 г. в одном из писем к С.А. Рачинскому К.П. Победоносцев признавался, что именно по его инициативе в 1891 г. был похоронен проект открытия в Петербурге женского медицинского института, и сетовал на то, что времена меняются и делать подобное становится все труднее. "Дух времени стал ныне, как рожон, противу коего жестоко есть порети и никого не убедиши", - писал он своему корреспонденту.
Но при всем при этом от его строк, написанных в начале века, так и веет спокойствием, устойчивостью и стабильностью - всем, чего так не будет хватать в последующее взвихренное ветрами время.
М.В. БОГУСЛАВСКИЙ
|
|
|
|
