Инклюзивные школы, где вместе со здоровыми ребятами учатся дети с инвалидностью или ограниченными возможностями здоровья, необходимы для любого цивилизованного общества. В Российской Федерации эффективный и успешный опыт работы инклюзивных школ в том числе транслируется и через Всероссийский конкурс «Лучшая инклюзивная школа России». Как именно конкурс выявляет лидеров инклюзивного образования и что необходимо для дальнейшего становления этой системы в нашей стране, с журналом «Вестник образования» Минпросвещения России поделился депутат Государственной Думы, первый заместитель председателя Комитета по науке и высшему образованию Олег Смолин.

Олег СМОЛИН

Депутат Государственной Думы, первый заместитель председателя Комитета по науке и высшему образованию, доктор философских наук, академик Российской академии образования

Выявление лидеров инклюзивного образования полезно и необходимо. Однако еще важнее, на мой взгляд, не просто назвать лучших и вручить им призы, а попытаться продвигать их достижения в общество. Поэтому важнейшее значение Всероссийского конкурса «Лучшая инклюзивная школа России» состоит в том, чтобы представлять лучшие и, я бы сказал, правильные инклюзивные практики. Поясню, что имеется в виду.

Лет десять назад основной проблемой российского образования для ребят с инвалидностью и ограниченными возможностями здоровья был дефицит инклюзии, и к нам потоком шли письма: «Помогите, мы хотим, чтобы наш ребенок учился инклюзивно!» Это было плохо. Но затем возникла другая крайность: таких ребят стали изымать из коррекционных школ и помещать в обычные, не создавая при этом специальных условий для обучения. И главной угрозой для их образования стал не дефицит инклюзии, а псевдоинклюзия, когда при переходе ребенка с проблемами здоровья из якобы инклюзивной школы в коррекционную выясняется, что, обучаясь в 8-м классе, он не умеет практически ничего. Это и есть вопрос «цены» правильных инклюзивных практик.

Инклюзия – это не просто совместное обучение детей с нарушениями здоровья и без таких нарушений. (Кстати, точнее, наверное, было бы говорить не о наличии или отсутствии нарушений здоровья, а лишь об их степени, поскольку, по официальным данным, такие нарушения сейчас имеют около 60% учащихся.) Настоящее инклюзивное обучение – это когда при совместном обучении школьники с ОВЗ учатся в специально созданных условиях. Причем речь идет не просто о наличии доступной среды. Еще более важно, чтобы в таких классах преподавали подготовленные педагоги.

Модель инклюзивного образования отличается от модели обычной школы тем, что обычная школа – это, условно говоря, фабрика знаний, а если это хорошая школа – то и человеческих качеств. Инклюзивная же школа – это фабрика отношений, одна из главных задач которой – приучить ребят с нарушениями здоровья и ребят без таких нарушений жить вместе. Не шарахаться друг от друга, а именно жить вместе и принимать это как должное.

Знаете, иногда при моем посещении доктора тот вместо того, чтобы рассказать мне, как лечить ту или иную болячку, вдруг начинает рассказывать это моему сопровождающему. Такое впечатление, что у него сидит в подсознании, что если человека лишен зрения, то у него и с мозгами проблема. Вот инклюзивное образование как раз и призвано научить здоровых детей относиться к школьникам с ОВЗ, как к таким же ребятам, хотя и с некоторыми особенностями, а учащимся с проблемами здоровья облегчить выход в большой мир. Но все это – только при правильной инклюзии.

В свое время я окончил прекрасную коррекционную школу и пожизненно благодарен моим учителям и воспитателям за то, что они мне дали. До сих пор пользуюсь многими запасами школьных знаний по литературе, географии, другим предметам. Однако переходить в большой мир из тепличных условий нам было довольно трудно. Ребенку же из инклюзивной школы, по идее, это должно быть легче. Между тем я знаю ребят с нарушениями зрения, которые в инклюзивной школе без мамы – никуда. А какая же это инклюзия? Да я в коррекционной школе был более социализирован, чем эти ребята с такой, с позволения сказать, инклюзией! Нас учили перемещаться по городу, навыкам самообслуживания и многому другому. А когда ребенок учится в обычной школе, но исключительно с мамой, это, простите, псевдоинклюзия! Вот я и говорю: нужна правильная модель!

Хотелось бы также отметить значимость двух других всероссийских конкурсов: «Доброшкола» и «Лучший учитель дефектолог России». Конкурсы педагогов, которые работают с детьми с ограниченными возможностями, бесспорно, очень нужны, так же как и конкурсы среди соответствующих образовательных организаций, такие как «Доброшкола» конкурс проводит Минпросвещения России. – Прим. ред.) Считаю, что если этот проект улучшит оснащение российских школ оборудованием, необходимым для обучения детей с нарушениями здоровья, то это достойнейшая цель.

Но ключевая проблема в данном случае – это, конечно же, финансирование образования. В 2021 году оно составило 71 млрд рублей. Так что, если конкурс «Доброшкола» приведет к улучшению условий обучения в коррекционных или инклюзивных школах, это будет прекрасно.

И еще пара соображений о мерах, способных, по моему мнению, улучшить образование детей с проблемами здоровья. Первое: при подушевом финансировании необходимо повышение коэффициента для таких ребят. Однако еще лучше было бы финансировать их обучение не по нормативам, а, что называется, по потребностям этих детей.

И второе: мы до сих пор сталкиваемся с ситуацией, когда родители хотят, чтобы их дети учились в коррекционной школе, но на местах их буквально выталкивают в инклюзию. Предлагаем принять поправку к закону, в соответствии с которой ликвидация или реорганизация коррекционной школы была бы возможна только с согласия родителей, выраженного решением общего собрания. Убедили родителей, что в условиях инклюзии детям будет лучше, – их право согласиться. А не убедили – не смейте трогать! Есть данные о том, что в свое время в регионах закрывались коррекционные школы. Сейчас, к счастью, этот процесс остановился. Пришло понимание, что музыкальную школу для незрячих нельзя объединять с мастерскими для ребят с нарушениями интеллекта. Ничего хорошего ни тем, ни другим такое объединение не дает. Инклюзия – это не когда все инвалиды разных категорий загоняются под одну крышу, а когда в специально созданных условиях учатся вместе здоровые дети и ребята с инвалидностью и ОВЗ.